"Лицо не поддаётся обладанию, моей власти. Выражение, которое вводит в мир вместе с лицом, является вызовом не моим несовершенным возможностям, а моей возможности власти. Лицо, всё ещё оставаясь вещью среди вещей, разрушает, однако, ограничивающую его форму. Лицо говорит со мной и тем самым приглашает меня вступить в отношение, не имеющее ничего общего с возможностями, осуществляющимися в наслаждении или в познании"
Э. Левинас
Alla Dulh, born 1983, Leningrad (St.Petersburg), Russia.
1998 – graduated from secondary school in St.Petersburg
1998 - 2002 – graduated from the State University of St. Petersburg; Bachelor Degree in Phsychology
2003 – entered the Lumiere Brothers Institute, Lion, France; Film Direction
Artistic activity:
• 2003 – participant of photography team exibition “Prosto” [Simply], Gallery de Lion, France
• 2004 – artistic setting coordinator of the “Den vne vremeni” [A Day Beyond Time] (New Year according to the Maya calendar), Malyj Mikhajlovskiy Palace, St.Petersburg
• 2003-2005 – program director of the “Open Cinema Centre”:
- 2003 – Dziga Vertov Festival, “Dom Kino”, St.Petersburg
- 2004 – Annual Cinema Festival within the limits of the “Vertikal” project [Vertical Line], Petropavlovskaya Fortress, St.Petersburg - cinema shows in “Dom Kino” and “Rodina” cinema theatres
• 2005 – painting team exhibitions of the “Art Raum” project, curator Tomofey Pozner, Moscow
• 2006 – personal painting exhibition “Face”, “Album” gallery-studio, curator Natalya Pankova
• 2007 – personal painting exhibition “Genius Loci”, “Na Nevskom” studio
• 2007 – a painting used as a book cover for the collected works of German philosopher Johann Gottlieb Fichte, St.Petersburg University Publishing
• 2008 – personal painting exhibition “Blagolslovlenie” curator Vladimir Visozkiy, St.Petersburg
В античную эпоху изящное искусство в отношении внешней красоты имело два полюса. В римской традиции портретное сходство являлось обязательным условием, в то время как в греческой - считалось вторичным. Греки пытались добиться гармонии между душой и телом и, за счет приписывания внешней красоты, подчеркивали красоту внутреннюю. Римляне с той же целью обращались к статусным символам, исходя из соображения, что недостойный не может добиться общественного признания. Со времен античности многое поменялось, но одно осталось неизменным до сих пор: за редким исключением, визуальное искусство всегда делало ставку на внешнюю красоту, считая её необходимой составляющей художественного переосмысления, а если и обращалось к уродству или страданию, то ровно настолько, насколько этого требовал пафос конкретного нравственного мотива, в большинстве случаев, формально смягчая его символикой или сюжетной окраской.
Творчество Аллы Дуль, в этом смысле, противоречит такому традиционному взгляду и одновременно умело его использует. Апеллируя к психологическому жанру портрета, художница осознано выбирает в качестве своих персонажей людей лишенных привлекательности внешней, равно как и статусных признаков - таким образом, вынуждая зрителя обратиться за эстетическим удовольствием к красоте иного рода, не лежащей на поверхности и подчас невидимой, но предполагаемой и обязательной, если речь идет об искусстве. Фокус заключается в том, что в обыденной жизни механизм восприятия человека человеком сводится к поиску соответствия некому навязанному стереотипному идеалу, в то время как в искусстве существование идеала априори считается обязательной составляющей. В этом контексте, выставка воспринимается, как своеобразный протест против мира внешней и социальной, но без исключения мнимой красоты - важнейшего символа общества потребления, падкого на яркие идеи, равно как и на яркую внешность, за которыми без труда скрывается безобразность сущности.
Исходя из этого, не удивительно, что основным предметом художественного изучения для Аллы Дуль стало лицо - основной источник невербальной информации, субъективной оценки, и одновременно, неизбежного страха; страха причиной которого является человеческая беспомощность в отношении собственного и чужого лица, его почти полная бесконтрольность, автономность существования, подчас излишняя, никому не нужная искренность. Восприятие лица, как художественного образа, зрителем не ограничивается простым созерцанием, но неизбежно выходит на новый уровень взаимодействия. Где персонаж становиться равноправным участником своего рода диалога, заставляя считаться с его мнением. А зритель, в свою очередь, оказавшись в ловушке собственных стереотипов - уже не может игнорировать это вполне определенное мнение.
С. Иорданов
Э. Левинас
Alla Dulh, born 1983, Leningrad (St.Petersburg), Russia.
1998 – graduated from secondary school in St.Petersburg
1998 - 2002 – graduated from the State University of St. Petersburg; Bachelor Degree in Phsychology
2003 – entered the Lumiere Brothers Institute, Lion, France; Film Direction
Artistic activity:
• 2003 – participant of photography team exibition “Prosto” [Simply], Gallery de Lion, France
• 2004 – artistic setting coordinator of the “Den vne vremeni” [A Day Beyond Time] (New Year according to the Maya calendar), Malyj Mikhajlovskiy Palace, St.Petersburg
• 2003-2005 – program director of the “Open Cinema Centre”:
- 2003 – Dziga Vertov Festival, “Dom Kino”, St.Petersburg
- 2004 – Annual Cinema Festival within the limits of the “Vertikal” project [Vertical Line], Petropavlovskaya Fortress, St.Petersburg - cinema shows in “Dom Kino” and “Rodina” cinema theatres
• 2005 – painting team exhibitions of the “Art Raum” project, curator Tomofey Pozner, Moscow
• 2006 – personal painting exhibition “Face”, “Album” gallery-studio, curator Natalya Pankova
• 2007 – personal painting exhibition “Genius Loci”, “Na Nevskom” studio
• 2007 – a painting used as a book cover for the collected works of German philosopher Johann Gottlieb Fichte, St.Petersburg University Publishing
• 2008 – personal painting exhibition “Blagolslovlenie” curator Vladimir Visozkiy, St.Petersburg
В античную эпоху изящное искусство в отношении внешней красоты имело два полюса. В римской традиции портретное сходство являлось обязательным условием, в то время как в греческой - считалось вторичным. Греки пытались добиться гармонии между душой и телом и, за счет приписывания внешней красоты, подчеркивали красоту внутреннюю. Римляне с той же целью обращались к статусным символам, исходя из соображения, что недостойный не может добиться общественного признания. Со времен античности многое поменялось, но одно осталось неизменным до сих пор: за редким исключением, визуальное искусство всегда делало ставку на внешнюю красоту, считая её необходимой составляющей художественного переосмысления, а если и обращалось к уродству или страданию, то ровно настолько, насколько этого требовал пафос конкретного нравственного мотива, в большинстве случаев, формально смягчая его символикой или сюжетной окраской.
Творчество Аллы Дуль, в этом смысле, противоречит такому традиционному взгляду и одновременно умело его использует. Апеллируя к психологическому жанру портрета, художница осознано выбирает в качестве своих персонажей людей лишенных привлекательности внешней, равно как и статусных признаков - таким образом, вынуждая зрителя обратиться за эстетическим удовольствием к красоте иного рода, не лежащей на поверхности и подчас невидимой, но предполагаемой и обязательной, если речь идет об искусстве. Фокус заключается в том, что в обыденной жизни механизм восприятия человека человеком сводится к поиску соответствия некому навязанному стереотипному идеалу, в то время как в искусстве существование идеала априори считается обязательной составляющей. В этом контексте, выставка воспринимается, как своеобразный протест против мира внешней и социальной, но без исключения мнимой красоты - важнейшего символа общества потребления, падкого на яркие идеи, равно как и на яркую внешность, за которыми без труда скрывается безобразность сущности.
Исходя из этого, не удивительно, что основным предметом художественного изучения для Аллы Дуль стало лицо - основной источник невербальной информации, субъективной оценки, и одновременно, неизбежного страха; страха причиной которого является человеческая беспомощность в отношении собственного и чужого лица, его почти полная бесконтрольность, автономность существования, подчас излишняя, никому не нужная искренность. Восприятие лица, как художественного образа, зрителем не ограничивается простым созерцанием, но неизбежно выходит на новый уровень взаимодействия. Где персонаж становиться равноправным участником своего рода диалога, заставляя считаться с его мнением. А зритель, в свою очередь, оказавшись в ловушке собственных стереотипов - уже не может игнорировать это вполне определенное мнение.
С. Иорданов